под кожей точатся точки
их осторожно очень
трогай
под мышцами нервов качка
жаром в плечо отдача
тревога
под клеткой грудною прачки
смывают всю грязь и прячут
под ноги
а в сердце опять отсрочка
и снова за кочкой кочка
дорога


2.12.2009

В подвалы отсыревших темных страхов
Спускались рядом, к горлу острие
Приставив. На плечо ружье
Подняв, под плечи ставя плаху.

Внезапным разрушающим цунами
Причина, отмыкавшая уста,
Пролилась в рифму с чистого листа
И спутала всё крепкими узлами.

Печатная машинка и гитара,
С утра до ночи ночи до утра...
Вот слишком идеальная пора?
Пожалуй, слишком идеальна пара.

Пусть канет вечность обещаний в лету,
Всегда до смерти, смерти вопреки.
Возьми, согрей. И светлым сбереги.
Другого нет бесценного совета,

Как самою пронзительною болью
Мои слова твоими перед сном.
И это твоя лучшая, причем.
Она в меня насквозь водою с солью.

И по спирали из круговорота
Гоняя жизнь, как резвую плотву,
Переступая времени черту,
Прости меня. За всё или за что-то.


24.11.2009

Вот тебе две монеты, зажми их в ладонь,
В борозду ломкой линии дней.
Я тебя проведу по тропе посолонь
Мимо тлеющих в листьях огней.
Чем послушнее будешь, тем буду нежней -
Безупречно простая примета.
Остановимся возле нагретых камней,
Моя стоящая две монеты.
Ты хотела покончить бы с этим скорей,
Только знала бы... было б не к спеху.
Я стяну с тебя платье и между грудей
Погребу две монетки для смеху.
Медным профилем кожу щекочет игра,
Поцелуями след заметаю.
Моя милая, я бы так мог до утра,
Только знаю я - ты не такая.
Да и я не так прост, как шептали в аду,
Когда алым течением реки
Сорвались с двух монет... И сейчас я уйду,
Положив их тебе на веки.


23.11.2009

в тебе слишком много воли и жесткой силы, девочка ты моя.
ты давишь из вены кровью боль, льешь по строкам ее в стихи.
взрываясь, меняешь облик. и топишь все якоря.
сама же всегда отдаешься в беспамятстве в грубые руки стихий.
в тебе слишком мало тепла, кто последним им был согрет?
в свои заглянув глаза ты шарахаешься от зеркал.
и стрелки всегда назад: что вернуть бы из прошлых лет?
но нет, не вернешься, ведь это как-будто разбить закаленную сталь.
в тебе слишком мало того, за что кто-то тебя любил.
родившим тебя ты не станешь такой, какой видели, как мечту.
и всё, что тебе остается - словами соткать настил
и лечь неподвижно сверху. а после я всё прочту.
свободой такой никогда не дышала, ничто не сжимает пят.
вот только каждый твой вдох и выдох пронзительно холостой.
ты чувствуешь, что убила чудо. молча тени вокруг стоят.
и выжжен весь свет, что напитывал душу, делал ее святой.

11.11.2009

У меня мохнатые сапожки,
Я хожу по листьям в них, шурша.
А еще, во мне дрожит немножко
Мятая осеннестью душа.

У меня цветные рукавички,
Зайки с них глядят из-под манжет.
Мёрзлостью поёжит с непривычки -
Памяти узорится сюжет.

Первая, с зазубринкой, снежинка
Упадет на покрасневший нос.
Сердце дернет струнку-невидимку.
Боже, мама, как же я подрос!..

4.11.2009


// inspired by

prosto_4elovek

 

Нити, ниточки, нервы, ткачихи,
Проклятые ладони ломит,
Тяжестью ожиданий давит.
Капельки с пальцев слетают на ткани,
Крошечные и смешные раны.
Данность ничтожна, когда мы сами
Самые важные. Топчем рьяно,
Строим героев, стоим упрямо.
Штопаем, новое кроим.
Ниточки, ниточки, золотом тянутся,
Рвутся от трения неосторожного.
В ушко игольное шепчем безбожно мы
Жизни бесценные пряности.
Нити, карманы с цветными заплатками
Прячут каштаны удачей по старому,
Чтоб, доверяясь лихому чубарому,
Мчаться, не глядя назад украдкой.
Ниточки... Буквы не кончились ижицей,
Ткется узорами дальше бескрайняя.
Свежим и спелым вошел этот рай в меня...
Но воздух стоит в груди комом, не движется.
Ниточки, нити, ткачихи, нервы...
Тянутся, тянутся, рвутся, проклятые.
Только успеть бы покрыть всё заплатами.
Только бы выдохнуть с каплями первыми.

28.10.2009

На грани откровенного безумия.
Плевки в лицо из глоток собственных ошибок.
Признания до отвращения. К себе.
Под грудой облачений - обличения
В шероховатой шелухе чешуек рыбок,
Готовых брюхом вверх,
Лишь только бы успеть до смены вех
Исполнить три желания:
От влечения до познания,
От познания до прощания,
От прощания до прощения.
Держим всё, кроме слов обещания.
Проговариваем вслух все мысли,
Вылетаем из теплой воды в заструги.
И, глотая наживку кислую,
Чешуей продираем друг в друга подсознание.
Мы зависли.

27.10.2009

Смотришь, зажатый в глубоких тенях,
Сдержанный в слове, лукавый в глазах...
Лукавый в твоих глазах.
Тянешь продольными, ранишь протяжными.
Важными, влажными, спелыми, пьяными.
Надо же.
Скольким ты родненький, временный, сумрачный,
Брошенный, пройденный, туго накрученный
Жизни спиралями? Поздно с ответами.
Врали без правил и брали запретами
Где-то мы.
Гладкою поступью мажем сознание,
Лезем под ставнями темным признанием,
Шизофренией и манией.
Крошатся стены, и башни ссыпаются
В груды песчаных курганов. И маются,
Томятся в жилах порывы покаяться.
Душат, страдалицы.
Нравится?
Горько мне в сладостной, тускло в сверкающем.
Главным навылет, тропами по тающим.
Но я всё та же. Всё та еще.
И, продираясь обломками ржавого,
Не проберешь ты с портрета безглавого
Взглядом,
Печатью лукавого.

29.09.2009

Уставший, как тысяча впряженных на сутки в работу,
Блестящих под палящим солнцем росою из крови и пота,
Словно жемчужным бисером, на черной коже, рабов,
Он замыкался в себе кольцом и гонял мысли по кругу, без слов.
Откидывался в плетеное кресло, разминал затвердевшую шею
Сухими руками, давно забывшими тепло юных тел уже, и
Тихонько бормотал под нос свои старые песни,
Стараясь, чтобы получалось басом, глупо и весело.
Но получался скулеж в скрипичном ключе. И он скрипел ключами,
Отпирая гнилые двери в прошлое. Рассматривал грязь под ногтями.
Наливал себе третий стакан виски, выпивал половину сразу.
Шумно чихал. Вздыхал: опять подцепил, старый хрен, заразу.
Выпускал облако горького и едкого дыма к запылившейся люстре.
Гладил ласково гриф. Перебирал струны, но едва ли шустро.
Где-то там, между зажатым пятым и шестым ладами,
В стопках тетрадок, испестренных ровными и ломаными стихами,
В ящике стола, заваленном трогательными мелочами,
Оставалась жизнь. Где-то там. Навсегда. За его плечами.
Здесь же - терпкий Джим Бим от почившего друга и пачка Барклая,
Шерстяной плед для ноющих ног, иногда - треск собачьего лая.
Он устал, как сто тысяч рабов, как в бегах беспрерывных толаи,
Как отряд скалолазов, взошедших к верхам Гималаев.
И без устали только лишь мысль: посмотри на себя, старый хер.
И в комоде спокойный и смелый, под грудой носков, револьвер.

01.09.2009

Я всё еще помню, как ты говорил мне: "Я был бы готов принять тебя другом, лишь только не пропадай". И снова срывался в пронзительные поцелуи, вжимая желанным телом в холод бетонных стен, пьяный своей победой. Теперь, улыбаясь с натугой, вставая с пыльных колен, виня меня в своих бедах с налетом от новых проблем, ты режешь коротким: "Ты знаешь сама, почему нам не стоит видеть друг друга".
Я помню, как ты засыпал изможденный, в ласкающих бликах свечей, сжимая в руках мои икры. Воспоминания - титры к лучшему фильму времен - проигрываю, как пластинку в потертом судьбой патефоне. И с памятью в низком поклоне на сжатой петлею дороге, решая, что путь открыт, споткнувшись, качусь под уклон и... залпом, вином, до изжоги: встречаю тебя недотрогой, а позже, содрав все печати с признаний, с желаний - замки, в бессилье веду до порога и не отпуская, навзрыд, тоскою рву душу в лохмотья и болью дроблю на куски.
Я всё это помню. Теперь, отпуская и злость, и обиду. И вряд ли когда-нибудь выйду, уже не cтремясь обернуться, захлопнув тяжелую дверь...
И всё еще.
Даже теперь.

27.08.2009

Проступают из под жилетки рюшечки на рубашке.
Поливают рекой жилетку слезы невозвращенца.
Переборы беглыми пальцами, рвущими заусенцы.
Прорубившие путь по горлу правдами и стихами,
Отступаем.
Из волн выходим кутаться в полотенца.
Ты же солнце моё
С лучами иронии горьких судеб.
Потерпи, за бессилие здесь никто тебя не осудит.
Потерпи.
Ну а хочешь - громко реви белугой,
Перепонки рви, отхлестанный ненавистью в печали.
Мы втугую с тобой закручены временною воронкой.
Мы еще спотыкаться сможем, поднимаясь - не так устали.
Режем теплое по живому, прощания пишем кровью.
Забираем слова обратно. Едем на кольцевую.
Твоя кожа пропитана солью, но я часто ее целую.
А моя до кости прозрачна под рюшечками.
И ладно.

06.08.09

Выжигай мне мою свободу, не пугайся на выдохе крови, отчуждаемым будь, наготове. Ты еще сомневаешься, вроде, и глядишь на меня, словно в воду, и читаешь как детскую сказку - всю прозрачную, теплую, ласковую, будто боль сквозь дремоту уходит, заплывает всё в сладкой дымке. А на вдохе я как невидимка, ощутима лишь только сердцем. От него никуда не деться, оно будет пытать беспощадно, до последнего самого. Ладно. Я не стану заваривать гущу, ковыряться в ней щепками драными в пыльных стружках от досок мостов, я не буду гадать на Таро и привыкну любые видения или знаки быстрей забывать. Я, быть может, не очень-то женщина...
А женщина
просто
умеет
ждать.

28.07.2009

Чрез порог, одичавший, в лес.
И сменить на клыки обрез,
Отдавая последний долг.
Воли боль. Одинокий волк.
Мам, скажи, из меня, быть может,
Всё еще выйдет толк?
Мама смеется.
Сбивает порожек
Времени частый пульс.
Сердцем стучит.
Не стучи так быстро.
Я. Ничего. Не боюсь.
Детские страхи развеяны прахом.
Циничностью спелых лет.
Бравадой без правил гонок.
Праздничный стол будет явствами ломок,
Гости придут в обед.
Был ты всю жизнь - и нет. Это просто.
Кратким прощальным тостом.
Лихом не поминать.
Помнить, не забывать.
Не сдаваться и не сдавать.
За порогом. Бесстрашным волком.
Вот и всё.
Это длилось недолго.
И теперь им останется только
Обниматься и утешать.

22.07.2009

Душно. В голову лезут старые строчки,
В кривые ломаясь точками и запятыми.
И с ними воздуха только меньше.
День же. А деть себя невозможно, совсем никуда.
Награды по проводам за правду и за прощение.
Всех. Пресловутых. Драм.
Что бросить боюсь - всё отдам.
И буду курить в потолок и плавиться в этой пыли.
Забыть постараемся многое, это такой замок -
Блок нашей памяти. Жутко становится
От того, что время летит быстрее, а ты как пилот
Со сломанною рукою. И точкой отсчета - взлет,
Падением - точка покоя.
Я вою, что нету слез, и слезы - внезапным градом.
Я рада им. Это награда. За правду и за мечту.
И душно, и много дум. Но только уже о новом.
Ты вряд ли поверишь, но я была даже счастлива тут,
Без тебя. Запойно, как-будто семнадцать. Снова.
Но все (или всё?) пройдут.
А ты вернешь свой уют. Добьешься всего, что хочешь.
Гордишься? Боюсь, не очень. И всё же вряд ли поймешь.
За правду или за ложь. За то, что тебе так надо.
Награду тебе. И бросок, чтоб в сальто под небесами.
И несколько душных строк.

1.07.2009

Мне нравится, когда моя рука похожа на твою.
И нравится, когда твоя улыбка как-будто бы играет на губах.
Моих.
Еще мне нравится, что жизнь такая странная. И то, как я люблю.
Течение порывисто и мокрые тела, и новый.
Стих.
И отзываемся на разные смешные имена. Стенами
Замкнут запястья подожженные мосты.
И ты
Еще вчера задумчивый и, кажется, немножечко печальный,
Сминал сменяющие правду прихоти
Мечты.
И выпускал тоскою дым, и тушевал тенями,
Съедая чинною циничностью эмоции.
Тепло
Недавно грело безопасно ровно, а теперь рвет пламя.
Разорванные в клочья, мы - рывки. И языки
Свело.
Волнение волной по коже, волком воя,
Спешит внезапно утопить сознания конвой.
И вой
Этот дерет нещадно, но ведь каждый прав, чего-то стоя.
Пожалуй, здесь вдруг стало совершенно новым слово
"Свой".

25.06.2009

Я в свете отражения решений, предвзятостью способных загубить,
Устала нежной быть. И хочется рубить, и поджигать необратимостью движений.
Пытаясь стать причиной - не помехой, дрожа от жала беспощадных языков,
Я улыбалась грустно, ты - сжимал улов и заходился лучезарным смехом.
Под тяжестью вины и оправданий, ты был, как аккуратный казначей,
Что сторожил себя же. Ты - ничей. И тем не менее, мне всё же кем-то данный.
Не на добро, не для предсмертных мук, но сладостной и горестной удачей,
Что поцелуи в поцелуях пряча, ласкала руки в отпечатках рук...
...Мой Император, прослезившись страхом, ты соберешь с небес осколки тяжких дум
И будешь облачен в земной фатум и коронован фееричным крахом.

12.06.2009

Здесь и сейчас. Белый бумажный лист, искаженный чертами лиц. Не рисуй ты кого попало. И не злись, не пиши пропало. Не пиши и о том, чего мало, всё равно всё исчезнет потом. Оседлай свою жизнь скакуном на закате огромной эпохи, на заре параллельных миров. Не хватает лишь только слов, остального - в избытке. Ровной буквой с красивой открытки, принимай по одной. Запивая водой. Протекай по течению, но не обленись, не пугайся и не сторонись, принимай всё таким, как есть. Сейчас и здесь. Береги тех, кого ты смог удержать на лихих перекрестках своей и чужих дорог. Путь твой долог, но краток срок. Поднимай каждый вздох осторожно с оброненных образов, фраз. Здесь и сейчас. Загадай три желания, верь, обликай их в материи формы. То, что дорого, то запомни, остальное оставь на обочине жизни до лучших времен. Без заносчивости будь умен, без сомнений дари тепло. Жизнь, как чудо. Тебе повезло. Не спеши. Не сживайся с ролью. Но греши. Но не делай больно. И во всей пестроте обличий пролети легким пеньем птичьим, рассекая темное небо. Ты не будешь, пока ты не был. Каждый миг дается лишь раз. Здесь и сейчас.

18.05.2009

Моя кожа бела и нежней, чем пух, и душа светлее, чем божий дар. Первый в жизни вдох я пила, как нектар, на руках святейшей из повитух. И росла невиннейшей из девиц, и был легок путь моих мягких стоп. Моя мать меня целовала в лоб, и шептала: "Тенью твоих ресниц очарован даже Создатель сам, и молю его, чтоб моё дитя он отдал тому, кто хранит, любя", и ладонью гладила по волосам.

Пролетели стаей семнадцать зим, распушились почки на ветках верб, когда ярким днем в дом впорхнул твой герб, на плаще сияя, как херувим. А с приходом ночи, слепя луной, лучик благословения от небес сделал самую чистую из невест самой верной и преданною женой.
И на пересечении трех дорог я простилась с матерью и отцом. И в возникший над кронами дом дворцом, как сокровище, внес ты меня чрез порог.

Утром солнце грело уютный кров. Ты сказал: "Не спеши открывать глаза. Я на веки ленту тебе повязал, доверяй мне - это и есть любовь." Целый день ты водил меня по дворцу, кисти рук робели в твоем тепле. И ногами босыми я шла по земле сквозь лесную чащу с тобой к крыльцу.
Я привыкла к тьме, приняла свой путь - за тебя, с тобой, до конца времен. Под узором сумрачных злых имен только светлое сердце нельзя обмануть.

Обмануть нельзя, да легко предать. И с рассветом новым, спустя шесть лет, обнаружив, что тебя рядом нет, начала отчаянно я кричать. И наощупь искала проводника - пережавшего пальцами рук судьбу, превратившего верой меня в рабу, а любовью - в море без маяка.
И рывком сорвала повязку с глаз, и накрыл бескрайний глубокий мрак - я слепа! А рядом - лесных собак пробирал до кости голодный глас.
Под незримым солнцем, да к небесам, попросив защиты, упала ниц...

...и Создатель тени снимал с ресниц и ладонью гладил по волосам.


6.05.2009

Танцуй, Дионита, отбивай чечетку под ритмы чужих сердец.
Туз в рукаве, остальное - открыто.
Ты храбрая, ты молодец.
Пой, Дионита, с наступлением первого серого пылью тепла.
Тебе отдавали души.
Смелая, ты забирала тела.
Бей, Дионита, словами, как стеклами, дери их всех до крови.
Зализывай раны сладкими, теплыми.
И смейся, и снова рви.
Беги, Дионита, пока дорогою стелится небосвод.
Тебе удавалась уже так много.
Вперед, Дионита, вперед!
Плачь, Дионита, другой не будет такой, как ты, никогда.
А птицы падают оземь грудью,
И сходят с рельс поезда.
Молись, Дионита, молись отчаянно за каждый из прожитых лет.
Уйдя, ты увидишь, что здесь опечаленных
Смертью твоею нет.

6.04.2009

Длинные белые пальцы, руки слоновой кости, тонкие вены плавят светом их изнутри. Скулы хотят казаться выточенными со злостью скульптором, чьи движенья измучил сухой артрит. Взгляд лучезарен. Точен, словно тугая, прямо натянутая упрямо, к выстрелу тетива. Держится слишком прочно, выглядит слишком странно. С запахом фимиама шепчет о ней молва.
Гладит ладонью карты, крутит с надеждой глобус - где-то устанет горечь, станет теплом земля. Ну а пока что мчится в свежем начале марта полный людей автобус с качкою корабля. Мимо рядов безликих голых сухих деревьев, мимо пестрот прохожих гонит их авеню. Утро. На лицах блики. Время - семь двадцать девять. Слишком оно похоже... ловится дежа вю.
Всё происходит резко, выбив из размышлений, словно вогнав в глубины сознания грубый кол. Скрежет металла, крики, брызги, в тела-обрезки падающих креплений воткнутый частокол. Она вылетает с хрустом в окно, и бросок с безумной и невероятной силой рвет плоть ее пополам. Кровь вытекает густо, ярким ручьем бесшумным взахлеб по стальному илу, по выброшенным телам.
Тут же - необъяснимо - чувствует страх. Не смерти. И безо всякой боли. Боязненность... Высота! Видит всё словно фильмом или как на мольберте... в новой, неясной роли. Выше перил моста...
В мысли приходит четкость, только дышать непросто - свободным полетом трудно отчаянность заглушать. Бьет высотой, как плеткой. Давит холодный воздух, слишком пустой, безлюдный...
Потерянная душа выталкивает словами, к тем, кто так жестко правит, мольбу одиноким стоном: "Пожалуйста, я прошу... Не надо, мне рано с вами. Не в праве чтоб против правил, но вы ведь не знали... Ровно три месяца я ношу..."
...Длинные белые пальцы, руки слоновой кости, бледная тень испуга в глазах сквозь рисунок призм. Ей разрешили остаться, быть тут счастливой гостью.
Время любить друг друга им подарили.
Жизнь.

24.02.2009